ВЫСТУПЛЕНИЕ И. Я. ХВОЩЕВСКОГО

Здравствуйте.

Я не готовился сегодня к выступлению, и это приглашение было для меня неожиданно. Прошу меня сердечно простить за это, потому что меня больше интересуют философско-научные аспекты учения Учителя, чем медицинские и т. д. Сам я физик, занимаюсь законами движения непрерывной среды на научном и теоретическом плане, что близко к природе. Поэтому, вопросы не только качественных, но и количественных закономерностей, присущих системе Учителя Иванова, я как бы профильтрую и с ученой точки зрения, что позволяет мне, потому что я сам по себе еще и математик по образованию - окончил МГУ, механико-математический факультет.

Это для чего нужно. Для того чтобы понять не столько с точки зрения здоровья, но и с точки зрения всего движения в пространстве-времени и материи нашей, тех физических, идеологических, моральных сдвигов, которые приносит та или иная система.

И моя встреча с Учителем позволила мне принять его сокровенное учение, которое я впитывал в течение 12 лет, находясь рядом с ним. Я был одним из самых близких его учеников, и часто мы ночи проводили в разговорах. Я вам скажу, что Учитель - чистый математик. Каждое его выражение я старался критически опровергнуть в начале своего пути, а так как у меня есть школа по этому поводу, и логическая и формальная, то поэтому мне легко это можно было сделать. И ни разу я не видел, чтобы Учитель ошибся. На словах он описал все будущее науки, и если позволят обстоятельства, то я вам с точки зрения научной и философской постараюсь в какой-то мере об этом рассказать. Я расскажу о своих впечатлениях и личных встречах с моим дорогим Учителем, которого я встретил и как я встретил.

Моя встреча с Учителем произошла, можно сказать, удивительно и может быть закономерно в моей жизни, потому что я предрасположен к самой болезни, которую я всегда чувствую на расстоянии и когда он приближается, то чувствуется дыхание смерти, о которой Кнейп сказал, что "это змея, которая вечно прячет свою голову, но коль скоро вы потеряли над собой контроль, то она высовывает эту голову и готова всегда ужалить". Это туберкулез. Я еще им в детстве болел, потом он у меня проходил и вот где-то в 1973 году он ко мне вернулся в страшно-ужасающей форме. Возникли каверны на обеих сторонах в легких и, в общем-то, я чувствовал, что я умираю. И вот это дыхание смерти - оно особо присуще тем, кто стоял на краю этого соединения с таким, можно сказать, явлением - границей жизни и не жизни - это очень страшное состояние вечного присутствия при тебе кого-то, кто сильнее тебя и вот-вот ты от него, как говорится, можешь уйти в небытие. И вот под таким состоянием ты ходишь, улыбаешься, но оно у вас всегда присутствует как некий второй план. Вы говорите, улыбаетесь, вы не замечаете этого и, наверное, все больные смертельными болезнями это ощущают, и вот я был в таком состоянии. Я не мог это как-нибудь рассказать, не было сил, мне никто особенно не верил, потому что я внешне улыбался и говорил, а внутри я чувствовал, что я умираю. И вот благодаря помощи одного из лучших своих друзей - женщины, она поняла мое состояние и в результате определенных убеждений и разговоров меня поместили в больницу. Оказалось, что у меня открытая форма туберкулеза. Я лежал в туберкулезной больнице на Стромынке. Началась борьба за выживание, и в течение года я там принимал массами таблетки - до 40 штук в день. Ну это понятно, кто болеет туберкулезом, тот знает, что это был просто единственный способ выйти из состояния, как говорится, конца. Было задето и менингиальное состояние туберкулезом, был задет и спинной мозг. И вот в течение года я, лежа в больнице, перепробовал все лекарства, пробовал заниматься йогой, причем с моим другом мы доходили до комических обстоятельств. Он всегда верил, что деревья источают или излучают прану - это жизненную силу. И он брал большую 5-литровую банку, подходил к дереву и наполнял ее этой праной, а в это время вся больница умирала со смеху, в том числе и врачи, которые выглядывали из окошка. Ну мы, все больные, надеялись выжить - выжить. Почему-то мы все верили в жизнь и здесь вот очень такой стимул есть - чувствуешь как жизнь нам дорога.

И вот уже прошел год, я думал уходить на инвалидность, думаю: 2 группу получу - получу пенсию, достаточную для прожития, не думал уже о работе, как однажды в декабре месяце 1974 года ко мне пришел мой друг Коля, которому я очень доверял и мы часто разговаривали, так сказать, о судьбах мира, как все любят говорить. И, в конце концов, он говорит, что вот я встретил человека, который тебе поможет. И здесь вот мое психологическое ощущение: я его слушаю, а во мне как-будто работает внутренний метроном. Я его слушаю, а как бы третий человек присутствует: я, он и еще Третий человек слушает. И через некоторое время он говорит мне что-то такое, как метроном отбивает часы: тук-тук.., и вдруг я, сам этого не понимая, говорю ему: я согласен. Почему я согласен, я до сих пор не знаю, как это проанализировать, но мне кажется, что мое внутреннее я сказало согласие. И вот я собираюсь и ушел...

Когда я попал к Учителю, то меня поразила его величина. Почему-то он казался Мне громадным, а рядом стояли ребята, он что-то рассказывал, но я ничего не помню. Я в какой-то мере был поражен его громадиной, но никаких ощущений больше не было.

Потом он меня принял. Ну прием у него особенный, потом я долго анализировал этот прием и после этого меня повели обливаться. Это было 29 декабря 1974 года - именины мои, так сказать, природное крещение. И меня Валентина Леонтьевна, его жена, начала обливать этой резкой холодной водой. Она не холодная вода - она как иголки, знаете. Тяжело, как-будто вам иглоукалывание делают на каждый миллиметр вашего тела. И когда она начала обливать, то у меня такое - Освенцим! Я думаю: что же ты делаешь..., хотел выхватить эту штуку, но вдруг все прошло. Опять какой-то метроном сыграл и вдруг совершенно успокоился. Думаю: да обливай, пропади оно пропадом. И в это время она сказала: вот это хорошо, вот это состояние как раз мне и нравится. Она видела меня такого прооперированного, много мне операций делали, все вытащили. Ну она пожалела меня соответственно и пошла и Учителю рассказала. И вот вся эта группа-компания пошла босиком на улицу. А со мной рядом стоял какой-то ученый, доктор востоковедения, он и говорит: "Облиться-то я облился, но на улицу босиком - ни за какие пряники!" И вот в этот момент, как он сказал эту фразу, а я - нарочно, наоборот, пойду. И я пошел. Это так всех удивило, когда я вышел в шапке, в шубе, из больницы убежавший, на снег - это произвело впечатление. И после этого возникло второе искушение - второй человек, с которым я все время мечтал выздороветь - это Сережа Ратников, сейчас он довольно интересный человек, художник, вот он тоже принялся. А после моего приема я вернулся в больницу, во мне была такая легкость, такое ощущение добра, во мне - нагретая печка. Я разделся и босиком шагаю по больничной дорожке, подошел к его окну, а он когда увидел меня таким - в обморок упал, настолько он был слабый. Это на самом деле было. Утром он, никому не говоря ничего, поехал и тоже принялся.

Ну потом я себе говорю: да не буду я больше этого делать - решил бросить и 31 декабря, как и все люди, которые искушаются, встречали мы Новый год. Напились мы от души в больнице, праздник справили, выпил я уже и не помню сколько, а утром встал - совестно ужасно. И решил все-таки позвонить Учителю, как раз я знал, где он находится. Позвонил ему, а он подходит к телефону и говорит очень молодым голосом. Я никогда не узнавал его голос и, наверное, никто не узнавал его голос, когда он говорил по телефону - голос его был неузнаваем. Он говорил примерно как молодой юноша, очень бодрым и молодым голосом. И он говорил очень коротко, он никогда не расспрашивал причины и следствия, он просто говорит: "А, это ты позвонил, ну приезжай", - и вешал трубку. Я остолбенел и думаю: как же я поеду? А теперь, значит, надо ехать. А с другой стороны, я же хотел объяснить, что не хочу ехать. Но, в конце концов, я собрался и опять поехал на Полярную улицу, где у Татьяны Федоровны мы там познакомились второй раз. Он посадил меня рядом с собой, сидел и все время клал свои ноги на мои, там же босиком уже все были и я тоже босиком. Он мне свои босые ножки клал на мои и согревал меня. Это мне очень понравилось, а потом оказалось, что, в общем-то, я - бедный, обиженный. Он отметил тот пункт "Детки", как говорится, его естественным образом - на мне его и проиллюстрировал. Так вот, после второго раза, я стал последователем этой системы. И через некоторое время мы с Сережей очень сильно подружились. А у Сергея было вообще очень интересное явление. Я вам расскажу, оно, наверное, может быть было единственный раз и мало кто о нем знает. Во время обливания, ну как говорил Учитель, и как говорила Валентина Леонтьевна, и я Сергея опрашивал - он умер. Некоторые из врачей говорят, что это какой-то очень глубокий обморок и даже мне сказали какое-то профессиональное название. Я спрашивал Сергея, а у него, как и у всех художников, очень отточен глаз, а мне очень важно было понять, что же он видел в момент этого обморока. Он рассказал, что он видел раздвоенность, как бы вот левая сторона у него была темная, а сторона правая - красная, все было как бы в двух тонах: красном и черном и где-то вдали какие-то огоньки, огоньки и... все.

И тогда Валентина Леонтьевна оказала: "Ну, дорогой Учитель, вот наша система и кончилась". Учитель лег на него, обнял его всего, все тело и стал дышать ему в рот. Через некоторое время Сергей поднялся. Учитель его взял за руки, вывел на балкон и сказал: "Только вдохни три раза, детка". Сергей вдохнул. "Ну как?" - "Ничего...". И Сергей поехал домой. Затем несколько дней он не обливался, но потом стал обливаться и позже, когда я с ним вместе в туберкулезном санатории был, то единственно, чего я всегда опасался, я не хотел с ним вечером идти купаться на пруд, как мы вечерами ходили. Мы попали в санаторий весной в мае месяце - природа прекрасна, и когда мы ходили купаться, то над нами много жаворонков почему-то пело, и всегда они над нами кружились как вот мошкара, знаете. Это первое, что меня поразило. Утром мы заходили и погружались в пруд, а когда шли вечером и были холодные вечера и иней садился на землю, на подрастающую пшеницу и пруд весь погружался в туман. А Сергей так, знаете, легко плавал. И вот этот Сережа, милый, на центр пруда заплывет и нырнет и его минуты две нет, а я не умею плавать и думаю: "Если он утонет, как же мне быть?" В общем, я очень боялся этого дела.

Все эти времена самые лучшие и одни на лучших в моей жизни, потому что я и сам, как говорится, немножечко мог как художник видеть красивое, да и каждый человек этим обладает. И до сих пор незабываемы эти первые впечатления после встречи с Учителем. Я как раз до весны продержался в больнице, а 25 апреля я был выписан, и в течение полутора месяцев мы с Сергеем были вместе в Переделкино в туберкулезном санатории, где окончательно в природе, так сказать, поправили свое здоровье и вышли оттуда как молодые. Вот это ощущение любви, ощущение близости к другу, сообщество с тем, кто делает с тобой общее дело, у меня осталось на всю жизнь.

Так я стал учеником Учителя и сначала, в общем-то говоря, не особенно был близким, но постепенно мной завладевала одна и та же мысль: Как же это все-таки объяснить? Зачем это все нужно? Ну что он делает, в конце концов? Ну что такое вода? Вода, облился - и нет ее. Лекарства - вот это да! Нужно было найти тот центр тяжести, ту научную и философскую опору, чтобы оправдать все это дело. В конце концов, есть много философских концепций, а в чем же является учение Учителя? И является ли оно совершенно новым, потому что Учитель часто говорил: "Я принес новое, небывалое на Земле вообще!" Вот один говорит: проволокой привязывайся к кровати, значит, вот ты будешь здоров - это Микулин. Некоторые говорят: уйди вообще, брось тело и уйди в нирвану - там ты получишь освобождение. Значит, не быть человеком, а быть духом? Так где же та середина, то истинное, которое нужно было найти, для того, чтоб понять-то, что ты делаешь, нужно не только тебе, но всему человечеству.

Эта мысль меня одолевала и мною овладевала с непреодолимой силой. Я не мог избавиться от нее ни ночью, ни днем и я решил все-таки докопаться до истины. И тогда Учитель, вот как-то почувствовав мое такое стремление, стал давать мне свои тетради. И когда я стал читать их, то я стал постепенно привыкать к его языку. Язык его простой, народный, вот как написана "Детка". Есть его хорошее выражение: "Люди летают в космос, в мешках в Арктике спят, всякие детали и всякие машины делают - дельцы высшего плана, а жить приходится тяжело". Что такое тяжело? Денег нет? Денег много. Что же такое тяжело? Начинаю думать и вдруг мне вспоминаются слова: "ибо иго мое - благо и бремя мое легко есть, возьмите мое легкое", - сказал Христос в Евангелии. Что такое легкое и тяжелое? Значит, есть и легкое, и тяжелое? Читаю Экхарта, прекрасного средневекового мыслителя и мистика, он говорит: "Оставь самого себя и твори добро легко и приди к наилучшему". Или: "сохрани самого себя и твори добро тяжело". Какая глубина. Что такое творить добро тяжело? Помочь человеку: деньгами, устроиться на работу, помочь получить ему жилплощадь и т. д.

А что такое легкое? "Бремя мое легко и иго мое благо". А Учитель говорит: "Тот, кто будет по моей системе заниматься, получит то легкое, что ему так необходимо для жизни его и приобретет своим телом покой". Значит, есть вторая сторона приобретения легкого. Что же такое это легкое добро? Учитель говорит: "Я бегу от вас, а вы за мной побежите, мне деньги ваши не нужны, а вы все равно за мной побежите". Вот в этом надо было разобраться.

Потом удалось написать небольшую статью "Парус", где хотелось в какой-то мере вот это предназначение легкого описать через физические феномены. И тут оказалось, что легкое - это легкая система сил, та система сил, которая должна быть выработана обязательно человеком, для того, чтобы тело стало гармоничным. Мы притягиваемся к центру Земли, а легкая система будет нас отталкивать от центра Земли. И вот недавно в газете промелькнуло сообщение, что наше легкое сейчас - это примерно 25 грамм, а в нас вес тела, ну предположим - 80 кг. 25 грамм - это столько весит душа человека, т к. ученые взвесили живого человека перед его смертью и потом сразу же взвесили его после смерти. А вот если у нас будет больше легкого, ну в условных единицах, то мы можем вылететь из притяжения Земли, то мы вылетим из Земли, но тогда жить мы не будем на Земле. Значит, нужно легкое выработать в себе, чтоб гармонизация легкого и тяжелого была в равновесии и чтоб ты мог ходить по земле и в то же время неким небольшим напряжением - летать. Это уже говорят за будущее, а сейчас я только хочу вам сказать об одном: нужно было соединить все мои знания и понять.

Каждый раз я, встречаясь с Учителем, старался из него выпытать все. Я ему задавал все вопросы, какие вы задаете здесь и еще много вопросов тайных, о которых он мне прямо говорил, что не сможет ответить на них - ибо рано. Но на некоторые вопросы он говорил мне, в частности: "Я вам не только здоровье даю, если бы вы знали, что я вам даю, тогда бы вы все прибежали ко мне, но рано еще вам об этом говорить". Вот я все хотел допытаться, что же он такое дает кроме здоровья, но этого сделать так и не мог.

И вот постепенно появлялось знание, сначала узнать и понять это через термодинамический аспект. И если кто-нибудь из вас читал статьи: "Идея жизни, поиски воплощения нового и обычного", "Парус", "Письмо к Брежневу", то там мы старались в словесном варианте путем слова-логоса, как говорится, "вначале было слово", передать истину. Но сожалительно, что она еще начата рано и показ подтвердил это, потому что Учителю было очень и очень трудно.

Я с Учителем очень сблизился, часто бывал у него дома, мы обсуждали многие проблемы и, в частности, я был свидетелем написания им "Детки", которая была предельным выражением концентрированной гармонизации человеческих возможностей в природе.

"Детка" была написана вот по какому поводу. К Учителю пришло очень много писем, а я как раз в то время к нему приехал и, если не ошибаюсь, их было где-то около восьмисот. Полных два ящика писем и он смотрел обессилено и думал: что же делать? Потому что ответить на письма было совершенно физически невозможно. И когда сжигались эти письма, а их начали постепенно сжигать, то, глядя на Учителя, было такое впечатление, что он сам сгорает. Учитель ночью позвал меня и дал мне этот документ и сказал: "Вот тебе написанное - посмотри". Единственно, что мне оставалось, три-четыре запятых поставить, а все было сделано Учителем. Так возникла "Детка". И вот когда она возникла, со мной был удивительный случай, наверное, для моего вразумления.

Там было письмо, подлежащее сожжению, и Анна Петровна хотела уже в огонь бросать его. Я говорю, Анна Петровна, дай мне его, я взял и положил его обратно в ту кучу, где были неотправленные письма и мне говорят, что Учитель уже ответил на это письмо, но "Детки" для ответа в письмах ведь раньше еще не было. И через 4 года я встречаю человека, приехавшего из г. Воронежа, он там на авиационном предприятии работает, и он вдруг рассказывает такую вещь. Вот, говорит, я написал письмо Учителю, а он мне ответил, что я пригласить тебя не могу, власти притесняют, потому что не понимают его дела, и это понятно, это тонкая психологическая структура, которую можно объяснить: всегда всякое новое сперва не понимается. И вот когда Учитель ему отказал, то он и перестал Учителю писать. И вдруг однажды он возвращается домой и ему захотелось не на лифте поехать, а подняться по лестнице. Он идет, а на 2 этаже лежит раскрытое письмо и в нем - "Детка"! Это оказалось то письмо, которое я вернул и во второй раз в него уже была вложена "Детка". И он тоже пришел к природному голоданию, обливанию и это меня очень и очень обрадовало.

В заключение я хочу сказать вот о чем. Из вас кто-то знакомился с трудами Федорова, кто-то с другими учеными и многие говорят, что медицина придет к человеку и объяснит тайну человека. Сейчас ведется много разговоров относительно института человека и ученые уже пришли к одному комплексному результату: ни биология, ни медицина, ни психология, ни философия, ни просто религия, ни наука не разрешат вопроса сложности всего понятия - человек. Учитель говорил: "Мне не нужны ваши знания, вы лечите болезни, а мне нужен человек", потому что самое общее нужно знать. И что такое здоровье? Понятие здоровье - это не болезнь. Если из вас кто знает теорему в математике, то есть компактное множество и есть в нем предельная точка. Так вот предельная точка этого множества не обладает свойствами этого множества, а обладает полнотой выше этого множества. Поэтому, здоровье - это выше болезни.

Меня уже удивляет, что наше здравоохранение занимается здоровьем. Какое это здоровье? Здоровье - это совсем нечто новое, обладающее большей полнотой и если его нет, то есть болезни. А вот что такой здоровье - никто не знает и определения здоровья - нету.

Если вы не верите мне, то можете прочитать в Большой Советской Энциклопедии, что такое комплекс различных психических, физических, нравственных и других факторов. И надо собрать всю историю человеческих достижений на этом пути, начиная от самых сокровенных и древних и не медицина, а философия и выше того религиозно-философское сознание и еще выше - нравственное сознание современного человека, совершенствующегося в природе по системе Учителя Иванова сможет разрешить этот вопрос.

И первым на этом пути является Учитель Иванов Порфирий Корнеевич. Почему? Да потому, что он нашел этот закон и 50 лет перепроверял его на себе.  Этот закон открывает все. Учитель нашел его, переплавил, как сказано у Иова и еще раз переплавил и тогда дал его людям и сказал: "Вот премудрость божия для жизни". Вот он что сделал. Он сделал это дело.

Теперь спросим: "Сможет ли кто-нибудь повторить путь Учителя?" Предположим, что сможет 50 лет так ходить, но это уже будет по заказу, а Учитель шел наперекор всем. Этот подвиг останется раз и навсегда. Это камень краеугольный, который отвергли строители, как сказано в Библии и который стал во главу угла.

Поэтому, когда едут покорять Север в спальных мешках и при них радиостанция и они знают, что в любой момент им помогут - это совсем другое дело. Человек этот находится в присутствии других, хотя он, казалось бы, и побеждает стихию. Нет. Стихию побеждают наперекор всем, в одиночестве познавая истины и тайны природы. И поэтому, если говорить об этом, то нужно говорить в истинном плане, потому что сейчас идет перестройка, и перестройка идет внутреннего существа человека, а это связано с его энергетическими возможностями и способностями. И энергия должна быть биологической, естественной и природной, а не биологическая - атомная энергия не является жизнеспособной для человека. От нее - отравление человека и Чернобыль, и такие станции - это атомные бомбы замедленного действия.

Поэтому нужно выработать ту энергию, которую сам бы человек внутри себя создавал как солнце и отапливался ею. Вот на этот путь нас и поставил Учитель. Об этом мечтал Федоров и другие. Это и есть путь перестройки внутри себя самой внутренней сущности человека, его внутреннего плана. Если вы заметили, то я нигде не говорю о биополе, так как я сам не воспринимаю это слово, оно слишком, ну как бы засорено. Но есть вполне официальное название, введенное Организацией Объединенных Наций - это внутренний план человека. Так вот, изменение внутреннего плана человека как составная существенная часть всемирной стратегии охраны природы, если будет предложено вашему вниманию, то я расскажу об этом в следующий раз.

До свидания, желаю всем счастья и здоровья хорошего.

21.12.1986 г. Д.К. Каучук, Москва.